Как Вы пришли к занятиям наукой?

Наука и техника как творческий процесс рядом со мной всю жизнь, с самого детства. Мне было лет двенадцать—тринадцать, когда я понял, что мои интересы находятся в русле радиотехники или вообще техники. Тогда мы жили в Куйбышевской области, в городе Жигулевске. Мой дядя с войны привез трофейный радиоприемник Telefunken, который был совершенно разбит. Я почитал специальную литературу, разобрался и собрал его. После этого он успешно заработал. Потом всякие модели делал: подводных лодок и кораблей, которые плавали; авиационные модели, которые летали; оружие, которое стреляло. Я и сейчас руками все время что-то делаю.

Именно тогда я определился и решил, что мне нужно поступать на техническую специальность. В Радиотехническом институте в Куйбышеве конкурс был большой. Мы с отцом решили туда не толкаться, и я пошел на автоматику и телемеханику в Куйбышевский индустриальный институт, который сейчас называется Самарский технический университет. В качестве курсовой на четвертом курсе мы  с ребятами и преподавателем изготовили своими руками сварочный робот. Он был на лампах, но прекрасно полз по начерченной линии и своим хвостом имитировал резку металла. 

Потом дипломный проект, тоже абсолютно оригинальный. В Куйбышеве был часовой завод, где производили часы «Победа». Нужно было проконтролировать точность суточного хода целой партии. Пришлось придумать систему автоматического контроля. 

По окончании института я был направлен на работу в приборостроительную промышленность в Саратов. Состоялось собеседование со специалистами. Интересовались, что умею, детально спрашивали про радиолюбительство, про робота и про практические занятия в институте, и взяли меня в СКБ (специальное конструкторское бюро). Там началось с испытания. Мне дали огромную плату со схемами на транзисторах и поручили найти неисправность. Месяц провозился, но нашел. После этого сразу дали ответственную работу. 

Лаборатория, в которую я попал, занималась выводом спутников на орбиту. Коротко говоря, ракета стоит на рабочем столе, и процесс ее запуска до выведения спутника на орбиту состоит из большого количества этапов программного управления. Мне было поручено автоматизировать весь этот сложный процесс. Я предложил сделать на транзисторах, но им в то время не доверяли, и мне пришлось работать с релейно-контактными элементами. За несколько месяцев сделал, работу приняли, и она была использована. Потом мне передали, что процедуру в дальнейшем перевели на электронные элементы.  

Далее были более сложные работы.  Спутник от последней ступени ракеты отстреливался несколькими пиропатронами, у которых был разброс по силе толчка. После отстреливания спутник хаотично вращался вокруг центра масс. Для дальнейшего использования его нужно было стабилизировать, а потом ориентировать. 

Тогда были актуальны испытания ядерного оружия, и их нужно было обнаруживать. Мы с коллегами предложили систему ориентации на маховиках и датчиках, фиксирующих Солнце. Создали макет одноосной стабилизации со всеми необходимыми элементами, и все работало. Дальше этот макет передали другому коллективу, а нам поручили еще более сложную работу. Она заключалась в создании системы компьютерных испытаний опытных образцов приборов. 

Вместе с моим будущим заместителем по Институту проблем точной механики РАН (ИПТМУ РАН) В.М. Панкратовым, очень талантливым ученым, создали математическую модель космического объекта и воспроизвели ее блоками аналоговой вычислительной машины. Испытывали реальные гироскопические датчики угловой скорости, которые нами разработанным устройством сопрягались с компьютером. Мы оба тогда получили премию директора. 

Дальше, честно сказать, все мои товарищи пошли в аспирантуру, и я тогда подумал: почему бы не защитить диссертацию? Ребята пошли, и я с ними. 

В 1964 г. я поступил в аспирантуру Саратовского политехнического института — ныне СГТУ имени Гагарина Ю.А. В 1968 г. защитил кандидатскую диссертацию в Новосибирском электротехническом институте. Она была посвящена моделированию и оптимизации систем — преобразователей частоты, которые описывались нелинейными дифференциальными уравнениями с переменными коэффициентами. В дальнейшем мне было поручено моделирование преобразователей частоты, нагруженных на асинхронную машину. Это была очень сложная задача. Для ее решения я изготовил аналого-вычислительный комплекс. Непрерывные фрагменты системы моделировались аналоговыми блоками, а дискретные — тиратронами с холодным катодом.

Своим единственным Учителем на всю жизнь я считаю Исая Израилевича Кантера, кандидата технических наук, профессора кафедры «Автоматика и телемеханика»  Саратовского политехнического института (Саратовского государственного  технического университета).  Познакомился я с ним, когда только начинал работать на заводе, был совсем молодым. Тогда я работал и мозгами, и руками, и мне было всего 22 года.  И.И. Кантер пришел к нам на завод отбирать аспирантов по теме «преобразователи частоты». Это очень сложная вещь. Она даже математически сложно описывается, но система очень интересная, потому что не все можно сделать на частоте 50 Гц. Нужны и переменные частоты. 

Преобразователи, которыми занимался И.И. Кантер, используются для индукционного нагрева на производстве или для управления асинхронными двигателями, что дает очень хороший результат. И.И. Кантер полностью сформировал меня как ученого. Он буквально учил, как писать статьи. В самом начале говорил: «Садись, Саш, садись» — и правил мой текст.

Не могу также не вспомнить А.И. Андрющенко, ученого-теплотехника, бывшего ректора Саратовского политехнического института. Кстати, В.А. Трапезников тоже был электротехник. Он занимался модернизацией асинхронных машин.

В науке и в дальнейшей жизни мне очень помогло то, что я был радиолюбитель. Вообще говоря, в СССР радиолюбительство объединяло и помогало очень многим.  Академики С.П. Королев, Б.Е. Черток, В.А. Котельников, Е.А. Федосов, Г.В. Новожилов — все были радиолюбителями и авиамоделистами. Это стопроцентный путь в систему управления, в кибернетику. Там именно та электроника, которая дальше используется, и на ней работает ИИ.

Вы не просто радиолюбитель, у Вас есть серьезные спортивные достижения в этой области?

Когда я был студентом, мы с товарищами сделали радиостанцию, пробили в потолке съемной комнаты дырку и протащили антенну на крышу, и даже начали хулиганить. Все радиолюбители проходили через радиохулиганство, все мастера спорта — бывшие радиохулиганы.

Нас поймали и пригласили в радиоклуб. Там устроили буквально экзамен по радиотехнике, по всей теории радиосвязи. Тем, кто отвечал, дали позывной, а тех, кто не смог ответить, прогнали. С тех пор у меня всю жизнь один радиопозывной RW4CY. Под ним меня знает весь мир.

Радиоспорт — это техническая спортивная дисциплина. Есть соревнования, когда нужно за определенное время очень оперативно набрать необходимое количество связей. Факт радиоконтакта записывается в протокол — позывные, время и прочее. Есть судейская комиссия, которая в состоянии проверить, что написано в протоколе. Это один вид, но я занимался другим.

Я работал по увеличению количества связей со странами, которые утверждены Американской радиолюбительской ассоциацией (ARRL). У меня есть дипломы и альбомы карточек, которые я получал от радиолюбителей по всему миру. После сеанса радиосвязи отправляешь своему корреспонденту карточку-квитанцию, он присылает свою карточку. Это один из видов подтверждения. Сейчас подтверждение можно получить по интернету. Я уже этим не занимаюсь, так как для моего уровня мирового класса нужно очень сложное антенное хозяйство, которое требует большой территории. 

Известно, что радиолюбительство не единственное Ваше увлечение. Как в Вашу жизнь пришло увлечение музыкой?

Музыка не приходила в мою жизнь — я с ней родился. Сколько себя помню, музыка всегда была рядом. Она постоянно сопровождает любого человека, который любит музыку, и позволяет либо отдохнуть, либо обеспечить вдохновение, либо исправляет настроение.

Норберт Винер, отец кибернетики, говорил, что все смотрят на воду, но у одного ничего не рождается в голове, а у математика рождаются дифференциальные уравнения с частными производными. Я бы добавил от себя, что при взгляде на воду не у всех рождается музыка, а у музыканта или того, кто любит и разбирается в музыке, у кого она в душе, — тут же рождается мелодия.

Вообще говоря, все очень похоже. Одна и та же математическая модель может оказаться применимой и для биологического процесса, и для социального, и для механического, и для музыки. Все зависит от воображения и квалификации ученого.

Я всю жизнь играл что-то — когда больше, когда меньше. Зайдешь в аудиторию, и если стоит пианино, я всегда подходил к нему и играл. Так и продолжается.

Как развивалась Ваша карьера после защиты кандидатской диссертации? 

После защиты кандидатской мне предложили стать замдекана, потом я стал секретарем парткома факультета, а затем и секретарем парткома института. Несмотря на продвижение по партийной линии, науку я не оставлял. 

В Политехническом институте прошел путь от ассистента до заведующего кафедрой системотехники. В 1985 г. меня назначили главным ученым секретарем Поволжского регионального координационного и научно-методического совета АН СССР и Минвуза РСФСР. Это была организационная работа. Мы координировали научные исследования целого региона. Тогда и стало ясно, что Поволжью нужен собственный академический научный центр.

В выборе темы моей докторской диссертации «Оптимизация структур систем управления энергохозяйством промышленных предприятий» основную роль сыграли академики АН СССР В.А. Трапезников и Я.З. Цыпкин, которым меня представил академик Ю.В. Гуляев на общем собрании АН СССР. Подробно мою диссертацию я неоднократно обсуждал с Президентом АН СССР Г.И. Марчуком, который часто бывал в Саратовской области, в селе Духовницкое, откуда он был родом.

Поскольку тема была реальной, то нужно было промышленное внедрение. Поэтому я на одном из заводов сумел создать и запустить такую систему. На кафедре в Саратове подготовил ребят, студентов, которые смогли ее внедрить. Некоторые из них в дальнейшем стали кандидатами и докторами наук, в том числе такие известные ученые, доктора и профессора В.А. Кушников, В.А. Иващенко, А.А. Безродный, кандидат наук В.П. Костюк. В настоящее время это направление успешно развивает доктор технических наук профессор А.С. Богомолов. 

Защита докторской проходила в 1986 г. в Совете ИАТ АН СССР, который возглавлял В.А. Трапезников. Очень горжусь тем, что он лично задавал мне весьма непростые вопросы, и я с удовольствием на них отвечал.

Когда я защитил докторскую, мне пришлось плотно заняться организацией научной деятельности. В партийной системе было много недостатков, но креативность и подготовка научных кадров поощрялись максимально. Во всем этом мне очень помог  Вице-президент АН СССР (1985—1996 гг.) академик К.В. Фролов и в то время Первый секретарь Саратовского обкома К.П. Муренин.

Членом-корреспондентом РАН я был избран 22 мая 2003 г. по Отделению энергетики, машиностроения, механики и процессов управления (секция проблем машиностроения и процессов управления) (ОЭММПУ).

«Официальная формулировка специализации

Специалист в области моделирования и оптимизации производственных структур прецизионного машиностроения, промышленных систем управления и диагностики.

По данным из интервью и официальных источников РАН, основанием для избрания стали три взаимосвязанных направления моих работ.

1. Создание научной школы и оригинальной методологии моделирования сложных систем на основе теории причинно-следственных связей. Защищено 9 докторских  и 17 кандидатских диссертации.

2.Участие в организационной работе по созданию и развитию научных учреждений РАН:

 3.  Получение почетного  знака Губернатора Саратовской области «За любовь к родной земле» и почетного звания «Заслуженный деятель науки Российской Федерации»   

 1998 года «Заслуженный деятель науки РФ»».

 

Как Вы оказались в нашем Институте?

В Институт проблем управления РАН меня в 2018 г. пригласили Дмитрий Александрович. (Академик Д.А. Новиков, директор ИПУ РАН - прим. автороа) и   д.т.н. А.Д. Цвиркун, тогда заведующий лабораторией №33, специализирующейся на методах, моделях и технологиях математического моделирования управления развитием крупномасштабных систем. 

Наша научная школа системной динамики и цифрового контроля ресурсов быстро переросла в инструмент гибкого управления объектами, субъектами и процессами крупномасштабных систем (производственных, транспортных, энергетических, технических, финансово-экономических, логистических, организационно-спасательных и др.). В настоящее время она охватывает уже три поколения исследователей Саратова, Москвы, Минска  и аспирантов из Китая.

Большой объем работ был выполнен под руководством академика АН СССР Г.В. Новожилова по критическим ситуациям в авиационно-транспортных системах. Активное участие в этих исследованиях   приняли д.т.н. Л.Ю. Филимонюк, который сейчас возглавляет лабораторию №27 «Надежности, диагностики и отказоустойчивости», и работник авиапрома к.т.н. Л.Г. Цесарский. Оба мои ученики. Результаты исследований впоследствии были адаптированы и распространены на задачи моделирования управления в опасных транспортных ситуациях, а также на формирование сценариев спасательных операций в чрезвычайных условиях пожаров и наводнений. 

У Вас в роду были музыканты или инженеры?

Все мои предки, — и по маме, и по отцу — были очень талантливыми, креативными людьми.. 

Отец отца — из Нижегородской губернии, село Великий Враг, был писарем в церкви, а до него все — резчики. Отсюда и фамилия. Работали по церквам, делали наличники на деревянных домах. Сплошное творчество.

Мамин отец, мой дед, Глушков Александр Николаевич, блестяще играл на гитаре и великолепно пел романсы. Часть корней у нас из Вятской губернии. Дед интересен еще и тем, что в детстве подружился с неким Скрябиным, которого все знают как Вячеслава Михайловича Молотова. Любопытно и то, что друзья друзьями, но политические разногласия у них были уже в то время. Молотов уже тогда был революционер, а дед — убежденный рыночник, капиталист. В дальнейшем они разошлись. Дед стал заниматься бизнесом и даже участвовал в Нижегородской ярмарке. Торговал мануфактурой. Богатый был. На реке Белой он был хозяином пристани. Дед рассказывал, что к моменту революции жил очень хорошо. У него даже был свой выезд — фаэтон с лошадью.

Дедушкина жена — моя бабушка — была из семьи учителей гимназии и сама преподавала в гимназии русскую словесность. Она была представитель царской интеллигенции. Блестяще знала литературу и искусство, но с дедом они жили недружно.

Когда началась революция, дед не принял Советскую власть. Из Вятки они перебрались в Томск, к Колчаку. Про Колчака дед говорил, что это блестящий русский офицер, но он же еще и ученый был, занимался изучением Арктики, делал открытия, герой войны. 

Мама играла на пианино. В послевоенные годы — в Севастополе. Город стоял разрушенный, а мама хотела играть. Стали искать ноты, и ноты ей написал пленный австриец. Это были вальсы Штрауса, и она стала их играть. Я крутился рядом. Подошел к пианино, стал немножко играть. Сначала одно, потом другое.

Войну я видел своими глазами, когда в 1941 г. мы с мамой и бабушкой эвакуировались из Кагула, это город в Молдове. Над головой самолеты с крестами…

Помню Севастополь, весь разбитый, очень много снарядов и оружия валялось по улицам, танки разбитые стояли, много мин. В море купаться не пускали — там тоже было опасно из-за мин и снарядов. Мы жили около разоренной Севастопольской панорамы.

До моря мы с мамой добрались только один раз. Мама взяла меня на Графскую пристань, когда наши корабли вернулись из Новороссийска, куда их увели в начале войны, обратно в Севастополь. Это было очень торжественное и одновременно трогательное зрелище. На пристани собралось все население города, и все плакали.

Хорошо помню День Победы. Весь Севастополь стрелял из чего попало. Это было великолепное зрелище!

Остальные знания о войне - это документальная хронология   трудовой деятельности  моего отца  — Резчикова Федора Ивановича в мирное и военное время.   

Отец успешно закончил рабфак и  Горьковский инженерно-строительный институт, был мобилизован и отправлен служить на Дальний Восток в пограничные войска. По переписке он познакомился с мамой, женился на ней и взял с собой на Дальний Восток, где родился я.

Он был  военным строителем редкого инженерного таланта, специализировался на строительстве стратегических объектов в экстремальных условиях и в сжатые сроки. Возводил секретные военные объекты, прокладывал дороги для переброски войск.

Самыми яркими эпизодами стали следующие. В 1942 г., Волжская рокада — стратегическая прифронтовая железная дорога Иловля — Саратов — Сызрань — Ульяновск — Свияжск, 978 км, построенная за 6 месяцев. Это не просто «фрагмент дороги», а одна из ключевых  строек войны, решившая судьбу Сталинградской битвы. Без нее невозможно было перебросить резервы к Сталинграду.     

В конце 1944 г. и начале 1945 г.  —  это был Крым,   восстановление  Севастополя, а также  подготовка инфраструктуры для Ялтинской конференции: дворцы, дороги, мосты, аэродромы. Как известно, американская делегация располагалась в Ливадийском (для американской делегации), британская в Воронцовском, а советская в Юсуповском. За эту работу он был награжден орденом Отечественной войны II степени (указ от 22 февраля 1945 г.). 

После  войны   отец получил Сталинскую премию за перекрытие русла Дона и скоростной намыв плотины  при строительстве Цимлянской ГЭС, на которое отводилось всего 35 часов.

Горжусь, что у меня большая и дружная семья - жена, дочери, внуки и правнучка, и мне кажется, что новые поколения также очень талантливы и креативны. 

На чем Вы сосредоточены сейчас?

Сейчас я погружен в вопросы организации науки. Чем глубже и шире  исследования, тем дальше приходится  уходить от техники  к формированию креативной команды специалистов разного профиля как важнейшего фактора влияния на рост социально-экономических параметров предприятия и технологического уклада в целом.

Мы в связке с Д.А. Новиковыми  заведующим лаборатории №33 «Управление развитием крупномасштабных систем» д.т.н. О.И. Дранко называем нашу специфическую креативность технологической креативностью или даже промышленной креативностью. 

Сегодня в повестке дня организации науки одно из ключевых направление - ускоренное развитие первого постиндустриального технологического уклада, организация цифрового промышленного производства. В этом контексте технокреативность становится основой крупномасштабного инновационного технологического сдвига, осуществляемого за счет разумных инвестиций через синтез интеллекта, таланта, обновления образовательного процесса, активности и инициативности.

Идея должна превращаться в технологию, а технология должна превратиться в результат. Далее она должна быть монетизирована. Изобретать можно все что угодно, но изобретение должно пойти в жизнь, люди должны иметь возможность им пользоваться. Например, С.П. Королев — мало того, что был изобретателем, он еще умел добиться того, чтобы его изобретение было внедрено и реализовано. Условно говоря, если таких, как Королев, в государстве будет много, то государство будет мощное, и народ будет очень счастливо и хорошо жить.

Что самое хитрое в организации науки?

Подобрать честных, искренних и порядочных людей плюс хорошее базовое образование. Все остальное воспитывается хорошим руководителем. Науку в одиночку не организуешь. 

В Саратове первым секретарем обкома работал Владимир Кузьмич Гусев. По образованию он был химик, доктор технических наук. 

Владимир Кузьмич, если можно так выразиться, боготворил науку. Как так сложилось, не могу сказать. Очень интересный человек был. Работать с ним было легко, это был просто полет, если так можно сказать. 

Гусев закончил Саратовский университет, очень мощный, старинный, еще царский,  университет. Основан в правление Николая Второго. Научный дух в Саратове был всегда, а философия Владимира Кузьмича была очень простая: чем больше будет ученых в Саратове, тем лучше будет работать экономика и тем лучше будет жить народ. Сверхзадачей было получить финансирование на столичном уровне. 

Что для этого нужно сделать? У него была мысль, создать в Саратове Академгородок, как в Новосибирске. Мы искали те направления, в которых могли быть максимально полезными государству. Возглавил проект Юрий Павлович Суслов, племянник всесильного Михаила Андреевича Суслова. 

Огромный вклад в создание Саратовского научного центра РАН внесли Первый секретарь Саратовского обкома КПСС А.А. Хомяков и будущий заместитель председателя центра И.В. Саунин.

Меня взяли, как мой дед говорил, мальчиком на побегушках, но должность звучала внушительно - завотдела науки в Обкоме партии. Работа была интеллектуально очень сложная. Нужно было определить научный потенциал Саратова, какие ученые есть и что может развиваться на этой основе. Нужно было моделировать, что развитие определенных отраслей науки может дать городу. Все это умственная работа с утра до вечера. 

Кроме своих ученых, нужно было найти ученых в Москве, с кем можно сотрудничать, пригласить их в Саратов, показать, что есть, познакомить с саратовскими учеными. Дальше подобрать кадры, найти помещение и начать работу, а затем отслеживать процесс от начала и до конца. 

Таким образом, удалось создать в Саратове шесть научных институтов. Мы действовали целой группой единомышленников. Очень активно участвовал в работе Юрий Васильевич Гуляев. В то время он был директором Института радиотехники и электроники АН СССР. По справедливости, я считаю, что именно он стал настоящим создателем саратовского научного центра, я был исполнителем при нем. 

Во это время я встречался со многими академиками. Однажды мне довелось встретился с Нобелевским лауреатом Н.Н. Семеновым. Я ему напрямую задал вопрос, нужно ли ставить рамки ученым или пусть занимаются тем, что им интересно. Он дал очень любопытный ответ. Если я директор, сказал Семенов, и взял этого человека на работу, на начальном этапе оценив его возможности и потенциал, то надо разрешать ему все, что угодно. Пусть его несет куда угодно, в любом направлении. Если даже он ответвился от того направления, которое я ему изначально дал, все равно не запрещать ничего. 

Я полностью согласен с Нобелевским лауреатом.

 

«Академик АН СССР Ю. В. Гуляев (первый слева), президент АН СССР Г. И. Марчук (в центре) и я (справа) на общем собрании ученых Саратовского научного центра (СНТ РАН). Тот момент хорошо запомнился: на фоне большого зала,  серьезный разговор о перспективах региональной науки». 

«Непростой разговор. Президент АН СССР Г.И. Марчук посещает в Саратове ИПТМУ РАН и критикует меня, директора, за слишком большой объем хоздоговорных работ. Я, конечно, возражал. Хотелось доказать, что прикладные задачи тоже важны, но он дал спокойный ответ: «Не нужно размахивать руками. Вы должны заниматься в основном фундаментальными исследованиями.»»

«Здесь я, молодой спортсмен, в возрасте 24 лет выступаю на соревнованиях по тройному прыжку с разбега и занимаю второе место в Саратовской области. Спорт тогда здорово дисциплинировал, помогал распределять силы, ставить цель, и идти к ней». 

«Президент Академии наук СССР Ю.С. Осипов поздравляет меня и вручает диплом члена-корреспондента РАН. Тогда я почувствовал, что это не формальность. Признание коллег, понимание, что планка поднимается —  нужно соответствовать». 

«Мои родители. Сочи, март 1941 г. Время, когда еще никто не знал, что ждет впереди. Родители молоды, улыбаются. Глядя на эту фотографию, думаю о семейных ценностях и хрупкости безмятежного счастья».  

«Федор Иванович Резчиков (1904 г. рождения). Очень скромный человек, никогда не рассказывал, через что ему пришлось пройти.  Эта фото - единственный раз, когда в 1980-е годы  он надел все свои  награды».