Сложность и ответственность решаемых с использованием групп роботов задач, с одной стороны, и уровень развития технологий групповой робототехники, с другой, актуализировали вопрос уточнения функций человека в системе группового управления роботами [1, 2, 3]. При этом полное исключение человека из контура управления группой роботов как лица, принимающего управленческие решения (ЛПР), не представляется возможным по ряду следующих причин: возникновением недопустимых от плана выполнения задания отклонений; появлением непредвиденных, не учтенных программой управления обстоятельств и нештатных ситуаций; возникновением отказов (неисправностей) бортовой аппаратуры роботов, программных сбоев, аварийных, опасных или критичных состояний; ограниченностью сенсорики роботов; совершением роботами неверных (ошибочных) действий или выходом из-под контроля; внезапным возникновением новых задач или непредусмотренных программой действий событий или условий функционирования; невозможностью роботами самостоятельно парировать проблемную ситуацию (роботы «не знают» что делать) и др. Вместе с тем, возлагать на человека полное управление сразу несколькими роботами видится весьма проблематичным вследствие ограниченности возможностей человека по числу одновременно управляемыми объектами (4–5 единиц); многозадачности группового управления; многофакторности условий принятия решений и большой комбинаторикой возможных управленческих решений; высокой цены ошибочных действий; стресс-факторной уязвимости и др. [4]. В этих условиях наиболее действенной мерой обеспечения рационального баланса между способностями человека и возможностями групп роботов видится закрепление за человеком – ЛПР организационно-управленческих функций, а за роботами – исполнительных действий.